?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Воспоминания Благовещенской М.Г.

Благовещенская (Позднякова) Мария Гавриловна родилась в 1910 году в с. Грязное Курской области. Живет Кемерово. Рассказ записала правнучка Благовещенская Ольга в марте 2000 г.

"Семья наша состояла из отца, матери и 14 детей. Жили мы дружно, уважали отца, берегли мать. В 19 лет я вышла замуж за такого же деревенского парня, какими были все у нас в деревне, в 1931 году родила сына. Коллективизация ассоциируется с насилием и бесправием, никто не спрашивал мнение народа, всех "сгоняли" в колхозы. В деревне люди издавна привыкли работать сообща, часто на 2-3 семьи, имели общую мельницу, где каждый занимался тем, что у него получалось лучше всего, а коллективизацию с радостью восприняли немногие. Родители были против коллективизации, хотя старались молчать - боялись за семью. Её проводили бедняки, то есть, это, прежде всего, лодыри. А таких людей, которые не хотели работать, всегда было много. Но в деревне, несомненно, были и середняки, которые активно трудились на своем хозяйстве, продавали излишки урожая. Такие-то семьи, прежде всего, и подвергались раскулачиванию. Наша семья относилась как раз к таким: мы имели корову, лошадь, держали поросят, исправно обрабатывали землю, зимой ткали и пряли. Хотя нельзя сказать, что жили богато, но в достатке. Нас все-таки раскулачили: отобрали скот и всё имущество. Насильно, без разбора.

Хлебозаготовки в сталинской деревне




Отец так переживал, что вскоре умер от сердечного приступа. Отношение односельчан к кулакам было неоднозначным. Работящие люди кулаками их не считали, а бездельники желали, чтобы раскулачивание проходило более жестоко. Со стороны властей к раскулачиваемым применялись всевозможные жесткие репрессивные меры. Всех, кто сопротивлялся раскулачиванию, выселяли в "Соловки", на Колыму и в другие отдаленные места. Так, мою сестру с семьей выселили на север. В чем были одеты, в том и, с голой душой, отправили этапом. Двое ее детей умерли по дороге от голода и мороза. Долгое время после коллективизации деревня оставалась крайне бедной. Но в период пика коллективизации это выразилось наиболее остро. Конфискации подлежало все: скот, имущество. Их дома брали под сельсоветы. При такой ситуации не обходилось без возмущений. Но это моментально подавлялось властями. А такие факты скрывались от народа. Противников коллективизации бесшумно арестовывали и ссылали. А люди узнавали об этом лишь по слухам. Сведения о выселенных, конечно, поступали, но они были далеко не радостными. Власти внушали людям, что коллективизация проходит замечательно, а жизнь людей вот-вот наладится. Активистами колхозов становились те, кто безгранично поверил в пропаганду. Бывало, доходило до фанатизма. Чаще это были легкомысленные люди, которым все равно терять было нечего.

Рабочий день колхозника был от зари до зари, без механизированного труда. Что заработал по трудодням, то и получал. Но эти деньги измерялись копейками, а часто и этих копеек не было вообще. Воровство колхозного добра процветало. Люди считали, что в колхозе "все не мое", поэтому и воровали. До сих пор помнится закон о "колосках" и "горсти гороха", когда людей сажали в тюрьму за подобранный в поле колосок или стручок гороха, в то время как нация погибала от голода. Дома же в деревне на замки не закрывали, потому что закрывать было нечего - бедность. Другой причиной было то, что у людей было сознание совести и вера в Бога. Это не то, что потом, когда перестали верить в Бога вообще и потеряли совесть. В деревне всегда были пьяницы. Несмотря на пропаганду трезвости, после коллективизации, от этой вредной привычки мужчин отучить так и не удалось, женщины же не пили ничего и считали пьянство позорным. Мечта о роспуске колхоза у некоторых оставалась. Это были люди, умеющие организовывать свой труд самостоятельно и желавшие иметь собственное дело. Другие же, наоборот, восхищались созданием колхозов, так как их больше устраивало жить в колхозе, как за каменной стеной, ни о чем не думать, ни за что не отвечать.

Многих односельчан, наших друзей, знакомых вскоре назвали "врагами народа" и репрессировали. Людей забирали неожиданно, и большинство из них уже не возвращались. Обстоятельства и факты тщательно скрывались. У одной нашей соседки забрали мужа, и только через несколько лет она узнала, что его вместе с другими врагами народа согнали в заброшенную шахту и погребли заживо под землей. Все понимали, что людей чаще всего забирали без вины, но никто не протестовал, все молчали. Из-за страха за жизнь.

Был голод. В 1931-33 годах голод коснулся и нас. Взрослые приберегали скудную пищу детям, а сами пухли от голода. Это обстоятельство заставило нас покинуть центральную Россию и переехать в Кузбасс, где мы спаслись благодаря картофелю и другим местным овощам. В военные же годы в Сибири голод не коснулся моей семьи, так как работали на заводе и стабильно получали хлеб по карточкам, а все остальное выращивали на подсобном хозяйстве.

В колхозе долгое время пенсионеров не было - работали все. Никто не учитывал стаж работы. Не было никаких социальных пособий. Люди не имели даже паспортов, чтобы не смогли уехать из села в город... После войны жить стало лучше только тогда, когда восстановилось государство в целом. Хотя по-прежнему были высокие налоги, ограничения на ведение личного хозяйства. Например, на семью нельзя было иметь больше одного поросенка, невзирая на количество человек в семье. Ограничения доходили до абсурда, но приходилось мириться и с этим..."

Воспоминания Панкратова А.Ф.

"Панкратов Алексей Федорович родился в 1907 г. в Тамбовской губернии, переехал в д. Покровку Кемеровской области. Рассказ записывался Берестовой Натальей со слов его сына Юрия Алексеевича в декабре 1999 г.

До коллективизации деревня жила спокойно: поля убраны, скотина ухожена, хлеб в закромах. Все друг другу доверяли, ни от кого не запирались, никто чужого не брал. Все, как одна семья, были. И пьяницы у нас были. Да где их только нет?! А как пришла коллективизация, так всё и смешалось: и скотина, и хлеб общими стали. Многие дома стояли заколоченными. Дворы - пусты. Всё сразу осиротело. Сначала на всё это было дико смотреть. Но ничего! Потом попривыкли и к этому.

Раскулаченные на раскорчевке леса




Работали в колхозе весь световой день. Трудодни зависели от урожая. На них получалось от полкилограмма до килограмма хлеба. Но этого, конечно, на семью не хватало. Поэтому и брали колхозное добро. Воровством это не считали. Считали, что сам заработал, сам и бери. А нам говорили: "Не смей брать, это не твоё!" Как же это не твое, когда ты его сам сделал. Потом закон "о колосках" вышел. Его ещё называли законом о горсти гороха. Если ты идешь с поля и насыпал зерна в карман, ты сразу же - враг народа. Штраф тебе и арест! В колхозах как-то делалось всё так, что всем поровну должно доставаться. Но ведь работали по-разному! Лодыри привыкли за чужой счет жить, не работать, а получать. Вот и портили всем кровь. Хозяйствовали так, что в 1933-34 гг., а также в годы войны и после неё был голод. Вымирали целыми семьями, а то и деревнями...

Мы, конечно, могли бы и уехать. Но куда? Где было лучше? Да и паспортов у нас не было. Была только трудовая книжка, которая удостоверяла личность колхозника. Не уезжали мы из деревни и потому, что с детства к земле были приучены. Другого-то ничего больше делать не умели. Только за землей ухаживать…"

Воспоминания Дмитриевой Н.Д.

Дмитриева Нина Дмитриевна родилась в 1914 г. в д. Синяево Новосибирской области. Живет в Прокопьевске Кемеровской области. Рассказ записал Минор Дмитрий в январе 2000 г.

"Семья моих родителей была по тем временам небольшая: всего 6 человек. В моей собственной семье ещё меньше - 4 человека. Коллективизация в моих детских воспоминаниях связана с опасностью голода. Я помню боязнь родителей потерять хозяйство, скот, землю. Для них эта потеря воспринималась как неизбежный голод. До коллективизации деревня была другой. Вернее, другими были люди. Они друг другу помогали, как могли, доверяли. Делились с соседями последним. Жили общиной. Украсть у ближнего… такое и в голову никому не приходило.

Когда пришли колхозы, всё собственное у хозяев отобрали. Оставить себе можно было только столько, сколько хватало, чтобы кое-как выжить. Крепкие хозяйства уничтожались. Родители и их соседи попрятали от колхозов всё, что могли. Но скот не упрячешь, землю - тоже. Руководили всем этим бедняки. Во время раскулачивания отбирали скот, инвентарь, утварь, запасы зерна, муку, землю. Всё это становилось коллективным. От раскулачивания страдали не только крепкие хозяева, но и бедняки. Ведь они остались без своего кормильца, без работы. Некоторые из них добровольно уходили за своими хозяевами в ссылку. Кулаков ссылали, в Томскую область в Васюганье или Нарым. Разрешали им брать только то, что могло уместиться на одну телегу. Некоторых из них отправляли в тюрьму. Переписка с ними была запрещена. Это знали все.

Коллективизацию проводили бедняки. Они возглавили колхозы. Но какие из них хозяева!? Они хозяйствовать не умели, своё-то хозяйство содержать не могли. Поэтому колхозный скот пал, инвентарь разворовали. Бедняками люди были по двум причинам. Чаще всего это были многодетные семьи, где кормильцем был только один отец, и у них почему-то было мало земли. Сколько бы он не работал, семья разбогатеть не могла. Но такие семьи хоть и были бедными, никогда не голодали. У них была какая-то своя скотина, и они, как правило, работали на кулаков и получали продукты за работу. К ним в деревне относились с сочувствием, не обижали. Но были в деревне и другие бедняки - пьяницы и бездельники. Таких деревня не любила.

Для создания колхоза применялись только насильственные методы. Добровольно никто туда не шёл. Тех, кто протестовал, сажали в "холодную". Посидев там, люди больше не осмеливались протестовать. Тяжело было видеть крестьянину, как руководили колхозом. Руководили безграмотно, не по-хозяйски. Собранный в общее стадо скот в большей части был испорчен. Дойка производилась всегда не во время, коровы ревели. Поэтому и был падеж скота. Иногда женщины, крадучись, находили в общем стаде своих бывших коров и, жалея их, выдаивали молоко на землю, чтобы оно не распирало вымя. Активистам колхозов, которые были из бедняков-бездельников, не было никакого доверия. Особенно из-за того, что те не могли руководить колхозом по-хозяйски. Некоторых из них у нас убили, сожгли их дома. Многие в деревне были уверены, что всё это безобразие с колхозами не надолго, что это очередная временная затея властей. Так что, особого доверия к колхозам у крестьянина не было. До коллективизации жили весело. Гуляли свадьбы, строили дома, жили в достатке. Но пили с умом. Много пьяниц не было. Во время коллективизации люди пролили очень много слез. Ведь убивали кормильцев - мужиков.

На работу колхозники выходили с зарей. За их работой следили бригадиры. С поля нельзя было взять ни колоска, ни семечка. На трудодни мы почти ничего не получали. Поэтому и воровали колхозное добро. Но воровством это не считали, так как мы сами его и производили. Добро колхозное мы считали "ничьим", а, значит, - его можно брать. У нас в колхозе такую хитрость придумали: пшеницу, просо, ячмень сеяли полосками, между ними - горох. Он быстро поспевал, и вор, придя на полоску, рвал только его, сохраняя зерновые. Большинство людей очень хотели вернуться к доколхозной жизни, к прежнему укладу жизни. Колхозы им были не по нутру. За коллективное хозяйство душа ни у кого не болела. Общее - оно и есть общее. Люди чувствовали, что в колхозе их обворовывают, поэтому они и живут нищими. Уехать из колхоза было нельзя: не давали паспортов. Да и не было специальности, чтобы в городе зарабатывать себе на жизнь. Но в нашей семье все братья и сестры постепенно уехали.

Колхознику разрешали держать свое хозяйство. Однако оно было очень маленьким: держали всего одну корову, несколько кур, уток, пару овечек. Инвентаря в таком хозяйстве не должно быть. Разве это хозяйство?..

О политике родители не говорили из-за безграмотности и из боязни сказать лишнее о Сталине, партии, правительстве. Ничего о них не знали. Сталина, например, они считали богом. В годы реформ жизнь изменилась в худшую сторону. Деньги, накопленные на старость и смерть, были отобраны государством. Пенсия мизерная, и прожить на неё невозможно. Деревня не может выбраться из нищеты потому, что нет законов, которые бы защищали крестьянина. На крестьянское хозяйство всегда были непомерные налоги, поэтому подняться было невозможно. Но самое главное состоит в том, что люди разучились работать на земле и запились. О, как запились!.."

Источник:

Коллективизация в воспоминаниях. Архивные документы. http://calligraphy.forum2x2.ru...

З.Ы. У меня одна бабушка была 1905 года, вторая 1907 года, много что рассказывали. Так что петь песни ВыВсеВрете не рекомендую.


Recent Posts from This Journal

promo nemihail 10:00, вчера 111
Buy for 30 tokens
Снимать внутри запретили, но я сделал для вас несколько ценных кадров. Вчера посетил музей современного искусства Соломона Гуггенхайма в Бильбао. Само здание музея конечно впечатлило, а вот экспонаты оставили много вопросов о том, что можно считать искусством, а что нет.…

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
well_p
Jul. 15th, 2018 08:05 pm (UTC)
""""""Люди не имели даже паспортов, чтобы не смогли уехать из села в город..""""

Вот это писал человек уже где то в 70-90 годы, который без паспорта себя не мыслил.
А откуда тогда взялись те миллионы рабочих, которые строили заводы, фабрики и электростанции первых пятилеток?

"""Дома же в деревне на замки не закрывали, потому что закрывать было нечего - бедность."""""" это писал городской.
в деревнях до сих пор так делают. Просто потому, что смысл закрывать? Все свои, если кто залезет, то сразу вся деревня узнает. Все же на виду.И как ты потом жить будешь? Тебя же твои же родственники бить будут, из-за того, что опозорил семью.
""""Другой причиной было то, что у людей было сознание совести и вера в Бога.""""""" а кто же храмы в деревнях разрушал и попов вешал? Марсиане?

Edited at 2018-07-15 08:07 pm (UTC)
livilla_ass
Jul. 16th, 2018 02:29 am (UTC)
А откуда взялась элита СССР, особенно творческая - разные артисты, и политическая,рожденная до войны, как напр., Мордюкова? Кого не копни, не менее половины деревенские. Спокойно переезжали сначала на учебу в город,потом там оседали и делали карьеру. И ни один никогда не сказал, что их паспортами в город не пущали.
livilla_ass
Jul. 16th, 2018 02:14 am (UTC)
Мои прабабушка и прадедушка были из Поволжья. Бабушка ребенком пережила голод в Поволжье и это навсегда вошло в ее сознание в мельчайших подробностях. Поэтому мне, ребенку,она все это рассказывала, как сказки. Весь ужас я поняла только тогда, когда сама стала матерью и могла представить чувства тех матерей.
Практически все многочисленные родственники прабабушки сгинули в ссылке, они были трудолюбивые и работящими крестьянами, их выслали и они пропали.
Позднее уже в 60-е в Поволжье приезжали из США те, кто эмигрировал туда в голод 20-х. Это отдельная страница истории Поволжья. Мало кто знает,что тогда была массовая миграция крестьян в США,и потом мигрировавшие легко приезжали в гости на родину. Те, кто не умер уже от голода в США и тоже в 30-е. Так вот они проявились, а сосланные в пропали без следа.
Прадед был из стемьи бедняков, как у вас выше они описаны. Но в активах не состоял. Его многочисленная родня умерла от голода.
Так вот. Никакой проблемы с паспортами не было. Можно было спокойно выехать из зоны голода. Чем и воспользовались несколько молодых и незамужних девушек семей моих прабабушки и прадедушки. Их я застала при их жизни. Из несметных подробностей того времени проблема с паспортами и выездом из зоны не упоминалась ни разу.
Но люди, как я сейчас понимаю,были как привязаны к своей земле и своей хате.
Что касается коллективизации, слова моей бабушки: В деревне остались одни вдовушки и пьяницы. Это цитата.
Никто и ни у кого хлеб не отбирал. Об этом не было ни одного упоминания. После вдовушек и пьяниц, активистов-раздолбаев отбирать было нечего.
Прабабушка выжила и спасла своих дочерей благодаря сильному характеру, умению бороться и работать, что и своим детям передала. "кулацкие" гены ластиком не сотрешь.
Из огромной деревни выжило народу на две подводы, где выживших вывозили лежа.

А потом, уже в наше время Украина всех этих мучеников, лежащих в огромных общих могилах, среди которых десятки моих родственников, объявила преступниками и стала требовать от меня, как от части России, каяться от их имени и платить за их "преступления".

Да, ни одного упоминания о людоедстве, и, что сейчас представить трудно, умирающая деревня знала, что у девочек были продукты, что их мать ушла,они одни, но никто не пришел и не отобрал.
Запало в голову. Пришла к ним соседка и попросила горсточку отрубей. А они ей: бабушка,ты все равно умрешь, а нам работать надо и маму дождаться.

uriy76
Jul. 16th, 2018 08:28 am (UTC)
Мразь - Джугашвили, подлая мразь.
( 4 comments — Leave a comment )

Profile

rurik_l
rurik-l

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Покупай со скидкой BIGLION
















Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek