?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



«Простой народ в делах торговых умен, оборотлив, презирает все иностранное, а все свое считает превосходным».

Адольф Лизек, австрийский дипломат (1675 г.)

«О себе московиты имеют самое высокое мнение. Они считают, что их страна и образ жизни самые счастливые из всех».

Антонио Поссевино, итальянский дипломат (1534 - 1611 гг.)

«В Швецию, Данию и в окрестные государства, также в земли около Каспийского и Черного морей, отправляют они огромные запасы хлеба и других произрастаний. Туда же посылают они железо, воск, сало, пеньку, поташ и разной доброты мягкую рухлядь (меха), имея все это в излишестве».

Иоанн Кобенцель, австрийский дипломат (1575 г.)

«Как только доехали мы до границы Московской земли, все содержимое на нас стало даровое, так что мы совсем не тратились ни на кушанье, ни на подводы: так уж у них водится».

Николай Варкоч, австрийский дипломат (1589 г.)

«Послы же от дружеских держав с момента их прибытия к границе России поступают на полное содержание Царя, и их провожают до столицы царства, осыпая всякого рода проявлениями гостеприимства».

Яков Рейтенфельс, курляндский дворянин (1676 г.)

«Нет народа более гостеприимного, чем славяне».

Адам Бременский, германский купец (1081 г.)

«Ничто не может сравниться с гостеприимством русских. Ни разу не случалось нам делать утренние визиты, не получив при этом приглашения на обед. Вначале мы считали это простой любезностью и ждали вторичного приглашения, но вскоре мы убедились, что это лишнее и мы обрадуем хозяев, если явимся к ним без всякой церемонии».

Уильям Кокс, английский историк (1748 - 1828 гг.)

«Русские слывут людьми глубоко порядочными, их слово надежно, а доверенные им товары и золото они никогда не присвоят. В этом отличие русских земель от земель скандинавских язычников и жителей Юга».

Ламберт Херсфельд, немецкий путешественник (1077 г.)

«Русским можно верить за их отменную честность и справедливость».

Фридрих I, император Германии (1657 – 1713 гг.)

«В Новгороде, как и везде на Руси, можно оставлять золото или другие ценные вещи на улицах и в кабаках».

Адам Бременский, германский купец (1081 г.)

«Они, кажется, лучше нас следуют учению евангельскому. Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением; прелюбодеяние, насилие и публичное распутство весьма редки, противоестественные пороки совершенно неизвестны, а о клятвопреступлении и богохульстве вовсе не слышно».

Альберт Кампензе, нидерландский писатель (1490 – 1542 гг.)

«Если наши дипломаты будут носить кресты на шее (а в Московии все носят их под рубашкой), нужно остерегаться, чтобы они не свисали с груди на живот. Московиты считают самым большим позором, если святой крест свисает ниже пояса. Мало того, если они увидят, что четки со вделанными в них крестами свисают с пояса, то, по их мнению, это величайшее оскорбление святыни, так как они прикреплены на позорном месте. Они считают недопустимым класть святые иконы вместе с другими мирскими вещами или одеждой, чистить и вытирать их, поплевав на них, топтаться на одном месте, ходить с открытой грудью, шагать нескладной и необычной походкой».

Антонио Поссевино, легат святейшего престола (1534 - 1611 гг.)

«Святых почитают они с величайшим благочестием и призывают в молитвах как ходатаев пред Богом за человеков. Святой Николай - особенный их покровитель, и иконы его пользуются в Москве величайшим почтением».

Иоанн Кобенцель, австрийский дипломат (1575 г.)

«В каждом жилом доме на почетном месте у них находятся образа святых. Когда один из них приходит к другому, он тотчас обнажает голову и оглядывается кругом, ища, где образ. Увидев его, он трижды осеняет себя крестным знамением и, наклоняя голову, говорит: «Господи, помилуй!» Затем он приветствует хозяина такими словами: «Дай Бог здоровья». Потом они протягивают друг другу руки, целуются и кланяются, причем один все время смотрит на другого, чтобы видеть, кто из них ниже поклонился и согнулся, ибо никто не хочет уступить другому в вежливости».

Сигизмунд Герберштейн, австрийский дипломат (1486 - 1566 гг.)

«Крестьяне стали выражать неудовольствие, что они более не в состоянии служить у полковницы Лесли: она им в постные дни, в противность русской вере, дает мясо, трудной работой удерживает их от хождения в церковь, бьет и, что отвратительней всего, взяла икону со стены и бросила в пылающую печь, где она и сгорела. Перед русскими последнее обвинение было великим и страшным».

Густав Армфельдт, шведский дипломат (1757 - 1814 гг.)

«Когда русский отправляется к другому в дом или комнату, он сначала воздает честь Богу. Только после этого он начинает говорить с людьми. В дом он входит, как немой, ни на кого не обращая внимания, хотя бы даже десять и более человек находились в помещении. Он прежде всего обращается к иконе».

Адам Олеарий , немецкий ученый, путешественник (1599 - 1671гг.)

«Подобно тому, как они не придают никакого значения иностранцу сравнительно с людьми собственной своей страны, точно так же полагают они, что ни один государь в мире не может равняться с их главою своим богатством, величием, знатностью и достоинствами».

Адам Олеарий, немецкий ученый, путешественник (1599 - 1671 гг.)

«Из различных иных особенностей, которыми Цари Московские отличаются от прочих государей Европы, особенно следует упомянуть о том, что они никоим образом не соглашаются искать себе жен у чужестранцев. И соблюдают они этот дедовский обычай и поныне весьма строго».

Яков Рейтенфельс, курляндский дипломат, путешественник (1670 - 1673 гг.)

«Русские кланяются начальству неторопливо и важно. Нет в них той униженности перед правителями, которая характерна для моей родной Германии».

Адам Бременский, германский купец (1081 г.)

«Из различных предметов роскоши, отличавших русскую знать, ничто так не поражает нас, иностранцев, как обилие драгоценных камней, блестевших на различных частях их костюма. В большей части европейских стран эти дорогие украшения - кроме немногих знатнейших или самых богатых лиц - составляют почти исключительную принадлежность женщин, но в России мужчины в этом отношении соперничают с женщинами. Многие из вельмож почти усыпаны бриллиантами: пуговицы, пряжки, рукоятки сабель, эполеты - все это с бриллиантами, шляпы их нередко унизаны бриллиантами в несколько рядов, звезды из бриллиантов здесь не кажутся чем-то особенным. Страсть к драгоценным камням, по-видимому, распространена и между низшими слоями общества; даже в семьях средней руки они не составляют редкости, на простой русской мещанке можно иногда видеть убор или пояс, богато украшенный жемчугом и другими, обыкновенно, драгоценными, камнями».

Уильям Кокс, английский историк (1748 - 1828 гг.)

«Люди даже низшего сословия подбивают соболями целые шапки и шубы, а что можно выдумать нелепее того, что даже чёрные люди и крестьяне носят рубахи, шитые золотом и жемчугом?.. Шапки, однорядки и воротники украшают нашивками, шариками, завязками, шнурами из жемчуга, золота и шёлка… Следовало бы запретить простым людям употреблять шёлк, золотую пряжу и дорогие алые ткани, чтобы боярское сословие отличалось от простых людей. Ибо никуда не гоже, чтобы ничтожный писец ходил в одинаковом платье со знатным боярином… Такого безобразия нет нигде в Европе. Наигоршие чёрные люди носят шёлковые платья. Их жён не отличить от первейших боярынь…»

Юрий Крижанич, хорватский богослов и философ (1617 - 1683 гг.)

«У русских не устраиваются публичные дома с блудницами, от которых, как то, например, водится в Персии и некоторых иных странах, власти получают некоторый доход. У них имеется правильный брак, и каждому разрешается иметь только одну жену».

Адам Олеарий, немецкий путешественник ( 1599 - 1671 гг.)

«У русских нет недостатка в хороших головах для учения. Между ними встречаются люди весьма талантливые, одаренные хорошим разумом и памятью».

Адам Олеарий, немецкий ученый и путешественник (1599 - 1671 гг.)

«О, если бы наши смелые бунтовщики были бы в таком же подчинении и знали бы свой долг к своим государям! Русские не могут говорить, как некоторые ленивцы в Англии: «Я найду королеве человека, который будет служить ей за меня», или помогать друзьям остаться дома, если конечное решение зависит от денег. Нет, нет, не так обстоит дело в этой стране; они униженно просят, чтоб им позволили служить великому князю, и кого князь чаще других посылает на войну, тот считает себя в наибольшей милости у государя; и все же, как я сказал выше, князь не платит никому жалования. Если бы русские знали свою силу, никто бы не мог соперничать с ними, а их соседи не имели бы покоя от них. Но я думаю, что не такова божья воля: я могу сравнить русских с молодым конем, который не знает своей силы и позволяет малому ребенку управлять собою и вести себя на уздечке, несмотря на свою великую силу; а ведь если бы этот конь сознавал ее, то с ним не справился бы ни ребенок, ни взрослый человек».

Ричард Ченслер, английский мореплаватель (1554 г.)

«Московитяне уступают литвинам в силах, но превосходят их трудолюбием, любовью к порядку, умеренностью, храбростью и прочими достоинствами, которыми упрочиваются королевства».

Михалон Литвин, литовский летописец (1551 г.)

«Русские в крепости являются сильными боевыми людьми. Происходит это от следующих причин. Во-первых, русские — работящий народ: русский в случае надобности неутомим во всякой опасной и тяжелой работе, днем и ночью, и молится Богу о том, чтобы праведно умереть за своего государя. Во-вторых, русский с юности привык поститься и обходиться скудной пищей; если только у него есть вода, мука, соль и водка, то он долго может прожить ими, а немец не может. В-третьих, если русские добровольно сдадут крепость, как бы ничтожна она ни была, то не смеют показаться в своей земле; в чужих же землях они не могут, да и не хотят оставаться. Поэтому они держатся в крепости до последнего человека, скорее согласятся погибнуть до единого, чем идти под конвоем в чужую землю. Немцу же решительно все равно, где бы ни жить, была бы только возможность вдоволь наедаться и напиваться. В-четвертых, у русских считалось не только позором, но смертным грехом сдать крепость».

Бальтазар Рюссов, ливонский хронист (1542 – 1602 гг.)

«Венгерцы с немцами не в состоянии справиться с Печерским монастырем. Тамошние монахи творят чудеса храбрости и сильно бьют немцев. Было два штурма и оба несчастны. Печерцы удивительно стойко держатся, и разнеслась молва, что русские или чародействуют, или это место действительно святое, потому что едва наши подошли к пробитому в стене пролому, как стали все, как вкопанные и далее идти не смели, а между тем русские стреляли в них, как в снопы. Во всяком случае, подвиги монахов достойны уважения и удивления. Боюсь, что немцы ничего не поделают с этими монахами».

С. Пиотровский, польский аббат (1581 г.)

«Москвитяне, при обороне крепостей, своею стойкостью и мужеством превосходят все прочие нации... В литовских крепостях находили московских ратников, которые, едва дыша от утомления и голода, еще оборонялись от осаждающих, чтобы до конца не нарушить верности своему государю».

Стефан Баторий, польский король (1533 - 1586 гг.)

«Русские при защите городов не думают о жизни, хладнокровно становятся на место убитых или взорванных действием подкопа и заграждают проломы грудью, день и ночь сражаясь; едят один хлеб, умирают с голоду, но не сдаются».

Антонио Поссевино, легат святейшего престола (1534 – 1611 гг.)

«Народ выказывал во время войны невероятную твердость при защите и охранении крепостей, а перебежчиков было вообще весьма мало. Много, напротив, нашлось и во время этой самой войны таких, которые предпочли верность князю, даже с опасностью для себя, величайшим наградам… В характере русских, кроме верности князю можно отметить еще крайнюю выносливость при всякого рода трудах, при голоде и при других тягостях, а также презрение к самой смерти».

Рейнгольд Гейденштейн, немецкий историк (1556 – 1620 гг.)

«Насколько решительно русские защищают крепости и города! Даже женщины часто выполняют обязанности солдат: приносят воду заливать начавшийся пожар, бросают со стены собранные в кучи камни или скатывают бревна, заранее приготовленные для этого. Этим они приносят большую пользу своим, а врагам наносят большой урон. Если кого-нибудь из защитников при натиске врагов разрывает при взрыве на части, его место занимает другой, второго — третий. В конце концов никто не щадит ни сил, ни жизни. Они привычны к холоду, часто защищаются от дождей, снега и ветра только лишь с помощью какого-нибудь плетня из веток или плаща, натянутого на вбитые колья. Кроме того, они очень терпеливо переносят голод, довольствуясь намешанной в воде овсяной мукой, куда добавляют немного уксуса — вместо питья, и хлебом в качестве пищи. Польский король рассказал мне, что в ливонских крепостях находились такие, которые питались таким образом очень долго, так что почти все уже пали. Оставшиеся же в живых, хотя чуть дышали, держались до последнего момента, беспокоясь лишь о том, как бы не сдаться осаждающим, по-видимому, чтобы хранить верность своему государю до самой смерти. Именно поэтому они стремятся своей храбростью одолеть более многочисленных врагов или по крайней мере обессилить их своей выносливостью и терпением».

Антонио Поссевино, легат святейшего престола (1534 – 1611 гг.)

«Полководец шведского короля Яков де ла Гард принудил эту русскую крепость (Орешек) сдаться. Осажденный гарнизон держался несколько дней до тех пор, пока у него совсем не осталось защитников, а когда по условию сдачи, войско должно было выйти из крепости, то в живых оказалось вcero два солдата, которые на вопрос «Где же прочие?» отвечали: «Мы одни только и остались, а все другие погибли».

Адам Олеарий, немецкий ученый, путешественник (1599—1671 гг.)

«Не так крепки стены русских, как их твердость и способность обороняться… Пушки у них отличные и в достаточном количестве; стреляют ядрами в сорок полновесных фунтов, величиною с голову: достанется нашим батареям и насыпям… Ночью русские употребляют удивительные хитрости против наших солдат: не довольствуясь безостановочной пальбой, они бросают в окопы факелы и каленые ядра, так что не только причиняют вред нашим, но и освещают местность около стен и тем заставляют наших работать под навесами — иначе все видно. Переговариваются также с нашими со стен, безобразно ругаясь: «Мы, — говорят, — не сдадимся, а похороним вас в ваших же ямах, которые вы, как псы, роете против нас»… Кто-то из наших пустил в город стрелу со сломанным острием; русские обратно пустили ею в наш лагерь, с надписью: «Худо стреляете, б...и, с…и!» И то правда, что худо! У русских больше пороху, чем у нас. Решительно не понимаю, как это у москалей достает ядер, стреляют день и ночь...»

С. Пиотровский, аббат, участник осады Пскова (1581 - 1582 гг.)

«Московитяне превосходят литовцев деятельностью и храбростью; у них нет недостатка в преданности своему делу в особенности к самопожертвованию... Московитянин один без всякого оружия смело выходит на дикого медведя и, схватив его за уши, таскает до тех пор, пока тот в изнеможении не повалится на землю».

Михалон, литовский историк (XVI в.)

«Об отважных делах русских подробно и последовательно рассказывают не только их собственные, но иноземные летописи... Я не буду говорить здесь о давних, равно как и новейших военных походах русских против литовцев, поляков, турок, шведов, греков, римлян и других народов, в которых они всегда сражались весьма храбро. Поистине они, нисколько не став менее отважными, и по сию пору усердно поддерживают войною свою прежнюю славу».

Яков Рейтеифельс, курляндский путешественник, дипломат (1670—1672 гг.)

«Русские любят более мир, чем войну, и говорят про тех, кто на них нападал: это, конечно, должно быть, сумасшествие - бросить свою собственную землю, ехать в другие земли, терпеть там нужду, насилие и, наконец, дать себя убить».

Карл Поммеренинг, шведский дипломат (1647 - 1650 гг.)

источник

Recent Posts from This Journal

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.

Profile

rurik_l
rurik-l

Latest Month

February 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   
























Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek